Общины готовы к реинтеграции ветеранов на 3,1 балла из 5-ти. Это оценка самих ветеранов и членов их семей, о которой страна узнала в августе 2026 года в результате опроса Rating Group.
Самыми слабыми сферами оказались именно те, от которых зависит сможет ли ветеран после службы не просто «вернуться домой», но и иметь достойные условия жизни.
Безбарьерность оценили в 2,4 балла, трудоустройство 2,5, условия для бизнеса 2,6.
Исследование Rating Group, проведенное в сотрудничестве с Международной организацией по миграции и Министерством по делам ветеранов, охватило 1200 респондентов, 102 территориальных общин и еще 400 ветеранов и членов их семей.
Первичная медицина в общинах в целом работает, но специализированная помощь, реабилитация и качественная психологическая поддержка доступны примерно в половине исследованных общин. Часть ветеранских центров существует только на бумаге, а дороги и общественный транспорт в основном остаются не приспособленными для маломобильных лиц.
Так что вопрос «А ваша община готова?» следует ставить иначе. Не сколько проведено круглых столов или установлены таблички с изображением кресла колесного. И даже не сколько построено пандусов.
Может ли человек самостоятельно выбраться из дома, доехать до врача, попасть на работу, сделать закупки продуктов, посетить ЦНАП, спортзал или ветеранское пространство и вернуться домой без посторонней помощи? Это и есть реальный аудит общества.
История ветерана Вадима Гончаренко, позывного «Кинолога», показывает разницу между формальной и реальной доступностью. После ранения он не ходит, пользуется колесным креслом и имеет инвалидность I группы. Чтобы лучше поняли жизнь человека с инвалидностью, Вадим предлагает посмотреть на ежедневную рутину воочию, потому что ходящий может не замечать этих барьеров.
Это, например, слишком крутой пандус, высокий бордюр, узкие двери, отсутствие лифта, неудачно проложенная тактильная плитка. Для человека, пользующегося колесным креслом это может быть не просто неудобством, а причиной падения, травмирования или же приходится менять маршрут.
В настоящее время Вадим Гончаренко учится в КНУБА на тренера по адаптивным видам спорта и является активным участником украинских и международных соревнований. В феврале 2026 года он получил 4 золотые и две серебряные медали на Marine Corps and Air Force Trials в США.
Для «Кинолога» адаптивный спорт стал не просто физической реабилитацией, он помог вернуть контроль над собственной жизнью и добавить в него активности.
В США и Израиле адаптивный спорт не существует изолированно, это часть непрерывного процесса — от лечения до полноценной интеграции человека в общество.
Артем Гончаренко, руководитель института ветеранов «Архитектура устойчивости» КНУСА, отметил, что соблюдение такого принципа важно и для украинских общин. Потому что реинтеграция – это не отдельные кабинеты, а маршрут. Если реабилитационный центр работает, но до него невозможно доехать низкопольным транспортом, то его услуги становятся фактически недоступны.
Если работодатель заявляет, что готов взять ветерана, но перед офисом нет бордюра с понижением, вакансия для части кандидатов существует только на сайте.
Если ветеранский хаб оборудован безупречно, но расположен на втором этаже без лифта, то его реальная целевая аудитория автоматически сужается. Именно этот разрыв и зафиксировало исследование общин: неприспособленные рабочие места не способствуют улучшению занятости, часть ветеранских центров не работает полноценно, а транспорт и дороги остаются одним из главных препятствий, которые не всегда удается преодолеть маломобильным людям.
Артем Гончаренко добавляет, что безбарьерность должна восприниматься не только как социальная политика, но и фактор устойчивого развития бизнеса и конкурентного преимущества — фактически как вопрос доступа к рынку. Вектор от «сколько стоит пандус?» к «сколько клиентов и работников мы теряем из-за его отсутствия?»
Эксперт Агентства восстановления Украины, архитектор Богдан Шкрогаль вместе с архитектурным бюро SHAW проводили практические аудиты предпроектных решений для КНУСА и НУФВСУ. Он убежден, что безбарьерность в строительстве – это обязательный стандарт.
Профессиональный подход: проверять не один элемент, а непрерывность пользовательского маршрута — от улицы и входа до стойки, санузла, рабочего места и эвакуационного пути. Именно так в мае 2026 проводили практический аудит Теремков-2: маршрут проходили вместе с людьми на колесных креслах и обнаруживали места, где «формальная доступность» переставала работать.
Пять вопросов, с которых общине следует начать аудит
Rating Group и партнеры рекомендуют общинам проводить аудит доступности, адаптировать ключевые маршруты и закупать низкопольный транспорт. Министерство развития общин и территорий в практическом пособии 2026 советует оценивать весь путь: от парковки и остановки до входа, дверей, внутренних маршрутов, стоек обслуживания, навигации и доступной санитарной комнаты.
Это можно превратить в простой экспресс-аудит по пяти направлениям — который позволяет быстро обнаружить проблему.
| Напрям | Що варто перевірити | Червоний прапорець |
| Медицина | Чи є безперервний доступний маршрут від зупинки/паркування до реєстратури, кабінету, діагностики, реабілітації та санвузла? Чи доступні реабілітолог, травматолог, психолог, протезування? | «Пандус є», але людина не може самостійно пройти далі першого поверху або довго чекає потрібного фахівця |
| Робота | Скільки вакансій доступні фізично й організаційно? Чи знають роботодавці про компенсацію за адаптацію робочого місця? Чи можна доїхати до роботи громадським транспортом? | Вакансії є, але робоче місце, туалет, вхід чи маршрут до офісу недоступні |
| Транспорт | Низькопідлоговий рухомий склад, доступні зупинки, понижені бордюри, посадкова платформа, алгоритм допомоги водія, доступність інформації | «Доступний автобус» приїжджає на недоступну зупинку або не обслуговує ключовий маршрут |
| Ветеранський простір | Чи працює він щодня, хто там є з фахівців, скільки реальних звернень закриває, чи доступні вхід і санвузол, чи є перенаправлення до медицини, роботи, права, психології | Центр є в документах, але немає команди, графіка, доступного приміщення або зрозумілого маршруту послуг |
| Відповідальний посадовець | Хто персонально відповідає за результат: ПІБ, телефон, повноваження, бюджет, строк усунення бар’єрів? | «Цим займається відділ» — але ніхто персонально не відповідає за весь маршрут людини |
Основа для такого аудита уже есть в государственных рекомендациях. Пособие Минразвития предусматривает пешеходный путь шириной не менее 1,8 м с определенными исключениями, специальные паркоместа не далее 50м от входа и не менее 10% мест, доступный вход, дверной просвет ориентировочно 0,8-0,9 м, двухуровневые стойки обслуживания и пространство для маневр.
Интерактивная Карта безбарьерности призвана дать общинам данные для планирования изменений.
Но главная ошибка – превратить аудит в измерение метров и сантиметров. Наша цель – не сантиметры, а самостоятельность человека.
Поэтому для каждого из пяти направлений общине стоит поставить балл от 0 до 5:
0 – услуга фактически недоступна; 1 — существует только формально; 2 — воспользоваться можно при постоянной помощи другого человека; 3 — базовый маршрут работает, но имеет существенные разрывы; 4 — большинство сценариев доступны и регулярно тестируются; 5 — человек может пройти весь маршрут самостоятельно, а проблемы фиксируются, имеют ответственного, бюджет и сроки устранения.
Далее следует вывести среднюю цифру. Если община сама поставит себе 4,5 балла, но ветеран на колесном кресле — 2,0 правильный бал общины — не 4,5. Привлечение непосредственно соприкасающихся с барьерами — один из ключевых уроков международных систем доступности: Япония, например, прямо включила участие людей, которых касаются эти решения, в приоритеты своей политики безбарьерности на 2026–2030 годы.
Верхняя полка магазина: неудобство или дискриминация?
Представим обыденную сцену. Человек ростом 1,56 м заходит в супермаркет. Нужная упаковка стоит на самой высокой полке. Она видит цену, может заплатить, физически находится возле товара, но достать его не может. Дискриминирует ли ее магазин?
Сам факт того, что конкретная полка слишком высока для конкретного покупателя, еще не позволяет юридически квалифицировать ситуацию как дискриминацию.
Теперь изменим один параметр. Покупатель пользуется колесным креслом. Для него недоступны могут быть уже не одна верхняя полка, а третья, четвертая и все, что выше. А если перед магазином три ступени без альтернативного входа — уже недоступен весь ассортимент.
Здесь правовая ситуация гораздо серьезнее. В Украине существует прецедентная судебная практика, где архитектурную недоступность помещения суд признал дискриминацией по признаку инвалидности.
То есть существенная разница между «мне неудобно достать банку» и «система из-за моей инвалидности системно лишает меня равного доступа к товарам и услугам». Второй сценарий уже может иметь признаки дискриминации, особенно когда человек не может даже войти в заведение.
Но здесь возникает еще более сложный вопрос. Работник магазина может сказать: «Позовите меня – я достану». Формально товар человек получит. Но равноценен ли это клиентский опыт? Для ходящего покупателя нормой является выбрать товар самостоятельно, сравнить две упаковки, вернуть одну на полку и передумать десять раз. Для покупателя на колесном кресле модель «попросите кого-то» означает постоянную зависимость от посторонней помощи. Именно поэтому современная безбарьерность все больше двигается от концепции «мы поможем, когда попросите» к концепции «сервис спроектирован так, чтобы просить было не нужно там, где этого можно избежать».
Для бизнесмена принципиальна и экономическая логика. Когда человек ростом 1,56 м не может получить товар, можно ответить: «Так устроен стеллаж». Когда покупатель на колесном кресле не может достать половину ассортимента — «Попросите продавца». Когда он не может попасть в магазин — «К сожалению, здание старое». А можно задать другой вопрос: сколько чеков этот магазин теряет ежемесячно из-за того, что части людей неудобно, унизительно или физически невозможно здесь покупать?
Вот в этом месте безбарьерность перестает быть только ESG, благотворительностью или исполнением норматива. Она становится операционной характеристикой бизнеса.
Япония: доступным должен быть не объект, а весь маршрут
Японский опыт показывает, почему недостаточно сделать доступными отдельные «островки».
Министерство земли, инфраструктуры, транспорта и туризма Японии сформировало четвертый цикл целевых показателей безбарьерности на 2026-2030 годы. Среди направлений доступны билетные автоматы экраны и интерфейсы которых расположены ниже, имеют шрифт Брайля, голосовое управление и простое меню.
Более широкие турникеты, уменьшение расстояния между платформами и вагонами, увеличение количества низкопольных автобусов и доступных железнодорожных вагонов. Муниципалитеты должны не просто создавать планы, а пересматривать и усовершенствовать их.
Это модель «спирали», а не «сделали – отчитались». Для украинских общин можно перевести: дом → тротуар → переход → остановка → транспорт → остановка → вход → сервис → санузел → обратный маршрут. Один недоступный элемент разрывает всю цепь.
Именно так проявляется парадокс украинской реинтеграции. Общество может потратить миллионы на современный реабилитационный центр, но ветеран не сможет им пользоваться через бордюр в 300 метрах от входа. Может создать вакансию, но не обеспечить транспорт. Может открыть ветеранский простор и оставить его без реальных специалистов. Именно такие разрывы фиксирует украинское исследование в 2026 году, поэтому среди его рекомендаций не только финансировать хабы, но и адаптировать маршруты, транспорт и систему сопровождения.
В этом Япония дает, возможно, самый ценный совет для воссоздания: не фокусироваться только на чертеже проекта, а согласовывать его с будущим пользователем. Японская политика напрямую включает участие стейкхолдеров в этапах безбарьерности — так же, как во время аудита Теремков-2 маршрут проходил именно с людьми на колесных креслах, а не только с архитекторами или чиновниками.
Человек с инвалидностью – не «социальная нагрузка». Она клиент, работник, турист и инвестор
Сильнейший довод за безбарьерность может оказаться не моральным и даже не юридическим, а экономическим.
По оценке ВОЗ, каждый шестой человек в мире живет со значимой инвалидностью, и это количество растет вследствие старения населения, хронических заболеваний и травм.
В результате полномасштабного российского вторжения количество людей с инвалидностью в Украине выросло примерно на 600 тысяч. По оценкам 2026 цифра достигла примерно 3,4 миллиона. Это не только военные, но и гражданские, потерявшие здоровье из-за войны.
Общество, рассматривающее безбарьерность исключительно как расход на «небольшую социальную группу», неправильно определяет собственный рынок. Потому что клиентами доступной среды являются не только люди с официально установленной инвалидностью: это человек после операции, пенсионер с тростью, родители с детской коляской, человек со сломанной ногой, клиент с тяжелым чемоданом, человек невысокого роста, покупатель с нарушением зрения или слуха, человек с когнитивными трудностями, для которого критически. Иногда практически каждый из нас в определенный период жизни.
Из этого следует по меньшей мере три бизнес-эффекта:
1. Больший потребительский рынок. Доступный ресторан, магазин, банк, гостиница, спортивный комплекс или концертная площадка физически могут обслуживать больше людей. Причем клиент с инвалидностью часто приходит не один — с семьей, друзьями или сопровождением.
2. Больший рынок труда. Украинские общины уже жалуются на кадровый дефицит, среди препятствий для трудоустройства ветеранов исследователи называют неприспособленные рабочие места — компания говорит «не хватает людей» и одновременно физически исключает часть потенциальных работников. Государство часть инвестиции уже готово взять на себя: в 2026 году максимальная компенсация за обустройство рабочего места человека с инвалидностью I группы составляет до 129 705 грн., II группы — до 86 470 грн.
3. Низшая цена будущих ошибок. Построить вход правильно с первого раза почти всегда логичнее, чем после ввода здания в эксплуатацию переносить дверь, ломать лестницу, перестраивать санузел и устанавливать подъемник. Украинское государственное руководство по физической безбарьерности именно поэтому адресовано не только общинам, но и архитекторам и бизнесу и опирается на требования ДБН по инклюзивности зданий.
Инвестиционный паспорт общества будущего следует дополнить следующими показателями:
— Доля доступного общественного транспорта на ключевых маршрутах;
— непрерывность маршрутов от вокзала до центра;
— доступность гостиниц, ресторанов, торговых площадей и деловых центров;
— Доступные медицинские и реабилитационные услуги;
— потенциал адаптивного спорта;
— количество реально доступных рабочих мест;
– цифровая доступность муниципальных сервисов.
Но ключевое – не количество объектов с значком доступности, а количество маршрутов, которые человек может пройти самостоятельно.
Общество на 5 баллов начинается с одного маршрута
Попытайтесь провести небольшой эксперимент. В ближайшие выходные выберите обычный маршрут в своем городе: дом → автобус → поликлиника → аптека → супермаркет → кафе → ЦНАП или ветеранский простор → домой. И посмотрите на него со стороны.
Сможет ли им пройти ветеран с протезом? Проедет ли человек на колесном кресле? Откроет ли она дверь без посторонней помощи? Сможет ли воспользоваться туалетом? Увидит ли номер автобуса слабовидящий человек? Поймет ли навигацию человек, которому сложно обрабатывать большие массивы информации? Можно ли достать нужный товар с полки?
И наконец: кто конкретно в обществе отвечает за то, чтобы проявленный барьер исчез? Этот вопрос может быть самым важным. То же исследование 2026 показало, что ветераны и их семьи оценивают поддержку местных властей только на 2,7 балла, свою вовлеченность в принятие решений — также на 2,7, а реализацию государственной ветеранской политики — на 2,6. Среди претензий — формализм, бюрократия, перевод ответственности и нехватка индивидуального сопровождения.
Поэтому ответственное должностное лицо — не декоративная табличка на дверях, а человек, который должен соединить медицину, социальную защиту, транспорт, градостроительство, ветеранскую политику, занятость и бизнес в один маршрут. У общины должен быть не абстрактный «вопрос в работе», а ФИО ответственного, публичный перечень барьеров, приоритетность, бюджет, срок и статус исполнения.
А оценивать результат следует не только чиновникам. Вадим «Кинолог» после ранения изучал доступность украинского города методом проб и ошибок, а затем стал помогать другим ветеранам и заниматься адаптивным спортом. Но люди не должны тестировать качество архитектуры своими падениями и травмами.
Именно поэтому аудитором нового тротуара должен хотя бы раз стать пользователь колесного кресла. Новая поликлиника — человек с нарушением зрения и ветеран с протезом. Нового вокзала — пассажир с чемоданом, родители с детской коляской и человек постарше.
И, возможно, пора сделать еще один шаг: перестать спрашивать «Сколько нам будет стоить безбарьерность?» и начать спрашивать «Сколько стоит общине ее отсутствие?». Сколько работников она не привлекла? Сколько покупателей не зашло в магазин? Сколько туристов выбрали другой отель? Сколько ветеранов не пришло на тренировку? Сколько семей тратят время на сопровождение взрослого человека там, где он мог бы действовать самостоятельно? Сколько предпринимателей не открыли бизнес, потому что городское пространство для них недоступно?
Мировая практика все четче двигается именно в эту сторону. Германия обсуждает доступ к частным товарам и услугам вместе с понятием более широкой клиентской базы. Япония ставит количественные цели для доступного транспорта и требует постоянного просмотра муниципальных маршрутов с привлечением пользователей. ВОЗ напоминает: речь идет об аудитории в размере примерно одного шестого населения мира — еще без учета всех тех, кому универсальный дизайн нужен временно или просто делает жизнь удобнее.
Так что 3,1 балла из 5 — это не приговор украинским общинам. Это стартовая управленческая метрика.
А 5 баллов – это не город, где у каждого учреждения есть пандус. Это город, где ветеран после ранения может учиться, работать, тренировать других, покупать продукты, пользоваться транспортом, уйти с друзьями в ресторан и не планировать каждый выход из дома как спецоперацию. Где человек ростом 1,56 м не чувствует себя «неправильным клиентом», если товар стоит слишком высоко. Где пользователь колесного кресла не должен объяснять магазину, почему он тоже хочет сам выбрать товар с полки. Где бизнес видит в нем не проблему, которую нужно обслуживать, а клиента, работника, предпринимателя, туриста, студента, спортсмена — участника экономики.
И, возможно, именно сейчас Украине следует начать рассматривать безбарьерность не только как требование восстановления или выполнения социальных обязательств, но и как инвестиционно привлекательную возможность работать с новыми аудиториями.
Потому что самый дорогой барьер — не дорого демонтированный.
Самый дорогой — тот, по которому человек просто не пришел.
Подписывайтесь на Первый Бизнесовий в Telegram и Facebook и читайте самые важные и свежие новости первыми!
Лента новостей 
