Валютный рынок Украины 2026: коридор курса, резервы и интервенции НБУ — что это значит для бизнеса и домохозяйств: объясняет Сергей Фурса

Украинский валютный рынок в конце 2025 г. выглядит относительно равным, но его стабильность держится на конкретных опорах: торговом дефиците, структуре импортного спроса, бюджетном цикле и запасе международных резервов. Для бизнеса и домохозяйств важно понимать, что удерживает курс в коридоре, где может расшириться диапазон колебаний в ближайшие месяцы и какие факторы способны придать давлению.

Об этом говорим с Сергеем Фурсой – колумнистом, ведущим Radio NV и инвестиционным банкиром. В разговоре объясняем, как Нацбанк поддерживает курсовую конструкцию через интервенции, где проходит предел эффективности этого инструмента, как импорт транслируется в спрос на валюту, как оценивать риски контрактов в евро через кросс-курс USD/EUR, а также почему попытки зарабатывать на коротких колебаниях курса для большинства заканчиваются хуже дисциплинированного финплана. Это интервью следует прочесть, чтобы составить трезвую картину рынка — с фокусом на механику и практические выводы для планирования.

– Когда вокруг курса формируется публичная дискуссия, в фокусе оказывается много переменных: валютные потоки, настроения и ожидания, решение участников рынка и роль регулятора. В то же время, в определенные периоды вся эта многофакторность сводится к одному фактору, который определяет рамку для всех остальных. Что сейчас является главным драйвером, фиксирующим курс в пределах, которые мы наблюдаем?

Сергей Фурса: Очень просто. Определяющее сейчас позиция Национального банка: какой курс он хочет видеть, такой вы и получаете. Это, в сущности, главный фактор в этой конструкции. Ключевое решение регулятора и его подход. Все остальное – второстепенное.

– В публичных комментариях о валютном рынке часто звучит формула «курс поддерживают», но за ней стоит конкретная ежедневная практика. Какой инструмент в этой схеме является ключевым и дает основной эффект?

Сергей Фурса: Прежде всего – интервенции. У нас сейчас очень велик торговый дефицит, и в нынешних условиях это закономерно. Нацбанк продает валюту из резервов и таким образом снимает избыточный спрос. Фактически он перекрывает перекос. Это техническая работа. Причина никуда не исчезает, но резких движений становится меньше.

— В чем прикладной смысл интервенций НБУ – и где проходит предел их эффективности?

Сергей Фурса: Интервенции выравнивают дисбаланс Когда импорт существенно преобладает на экспорт, на рынок заходит меньше иностранной валюты, чем нужно для расчетов, и этот разрыв закрывает Нацбанк, продавая валюту из резервов. Здесь нет истории о настроениях — это простая арифметика спроса и предложения.

А предел эффективности один: объем резервов. Фиксированного порога нет – пока ресурс есть, инструмент работает, потому что регулятор может поддерживать баланс. Сейчас резервы у Нацбанка на рекордном уровне за всю историю. И поэтому, собственно, the sky is the limit.

— Какие публичные маркеры Вы считаете наиболее информативными для оценки управляемости курсовой динамики в коротком горизонте, в частности, на межбанке и наличном сегменте?

Сергей Фурса: Резервы, объемы интервенций, всеобщее равновесие спроса и предложения. Но ключевое – резервы Нацбанка. Пока есть запас, ситуация контролируемая: регулятор может закрывать дисбаланс и не давать рынку раскачиваться.

– В конце года на валютном рынке часто проявляются календарные факторы, связанные с графиком платежей и расчетов. В такие периоды важно понимать, что именно запускает краткосрочный спрос и как это отражается в динамике. Какой сезонный фактор Вы считаете базовым в конце года, и было ли что-то в 2025-м, что заметно изменило его проявление?

Сергей Фурса: Сезонный спрос на валюту – это, как правило, расходы бюджета в конце года. Это стандартная история, она повторяется каждый год. Логика проста: когда идет активное финансирование расходов, появляется дополнительное движение средств и может расти интерес к валюте. Но в этом году мы какого-то особого давления там не видели. То есть фактор был, но без выраженного эффекта. И это, по сути, ключевой момент. Однако еще есть первые недели нового года, когда сезонность может проявиться. Но это будет временный эффект.

– Насколько импорт энергоносителей является значимым драйвером спроса на иностранную валюту, и через какой механизм он транслируется в нужду в интервенциях НБУ?

Сергей Фурса: Импорт энергоносителей – это часть общего импорта. А общий импорт во время войны сейчас очень высок. Это просто прибавляет спрос на валюту. И Нацбанку приходится больше продавать резервы. То есть это не какая-то отдельная история — это один из компонентов, добавляющих нагрузку. И поэтому интервенций нужно больше.

— После завершения года рынок обычно переходит в более спокойный операционный ритм — без пиковых выплат и предпраздничных перекосов. Если смотреть на январь-февраль, какие варианты развития ситуации Вы считаете наиболее реалистичными?

Сергей Фурса: Сценарий по сути один — ничего не изменится. То есть мы остаемся в той же конструкции, с теми же правилами игры. Не будет какого-то нового фактора, резко сдвинувшего картину. Поэтому вероятнее всего, что все пойдет в инерции. И это собственно базовый прогноз.

– Во внешних контрактах бизнес выбирает базовую валюту расчетов. На какой ориентир более практично опираться в планировании — доллар или евро — и какой дополнительный валютный риск возникает, когда контракт номинирован в евро из-за колебаний пары USD/EUR?

Сергей Фурса: У этой модели базовая привязка курса — к доллару. А курс гривна-евро фактически формируется через кросс-курс доллар-евро на мировом рынке. Поэтому расчеты в евро добавляют еще один слой риска: движение пары USD/EUR может изменять гривневую стоимость контракта даже без изменений внутренней ситуации. Это сложно прогнозировать, поэтому фактор следует закладывать в условия расчетов и финплан как отдельную валютную переменную.

– На «круглых» курсовых уровнях иногда растет краткосрочная волатильность и накопление заявок. Чем, на ваш взгляд, обусловлена ​​следующая реакция: поведенческими факторами участников или особенностями микроструктуры торгов?

Сергей Фурса: Смотрите, это, прежде всего, поведение людей. Круглые цифры воспринимаются как ориентиры: кто-то ставит там заявки, кто-то переносит решение именно на эти уровни, и в моменте это может усиливать движение. Но я бы не преувеличивал — не всегда там реально большая волатильность, иногда просто кажется, потому что все на это смотрят. Но если реакция и возникает, то причина банальна: человеческая психология — на «красивые» числа отвечают острее, чем на любые промежуточные значения.

– Для домохозяйств и малого бизнеса покупка иностранной валюты часто является частью финансового планирования. Какой подход Вы считаете самым рациональным в нынешних условиях — и какие типичные ошибки следует избегать?

Сергей Фурса: Главное – не делать из этого спекуляцию. Покупка валюты должна быть инструментом для нужд: для платежей, резерва, плановых расходов — а не игрой в угадывание, куда пойдет курс завтра. Потому что попытки «вычислить» момент и заработать на колебаниях для большинства людей заканчиваются одинаково: опоздали, переплатили, нервы потратили, а результат — хуже, чем действовали спокойно. Поэтому правильный подход дисциплина и логика: понимать цель, не подменять ее азартом и не пытаться обыграть рынок там, где у вас нет ни информационного преимущества, ни профессионального инструментария.

– Что опаснее для сбережений: курсовые колебания или инфляция, если валюту хранить наличными? И как в такой ситуации выбирать инструмент?

Сергей Фурса: Я бы не сводил это к логике «гривна-доллар». Наличная валюта тоже теряет покупательную способность просто из-за инфляции. Поэтому стартовая точка – цель: под какой платеж и на какой горизонт вам нужна валюта. Может оказаться, что она вообще не нужна. Если цель — сохранить средства и получить доход в гривне, рациональнее смотреть на инструменты в нацвалюте, в частности, ОВГЗ: в 2025 году там были двузначные ставки. Важно выбирать решение от задачи, а не «ловить» момент на рынке.

— Как бы Вы подытожили 2025-й для курса: насколько он был стабильным и с какими уровнями мы зашли в конец года?

Сергей Фурса: Если смотреть на факт, все просто: начинали год примерно с 42,3 за доллар и завершаем около 42,2–42,3. То есть, за год курс по существу не изменился. Оценки «хорошо или плохо» — это другая история, но как показатель динамики — мы закончили там же, где и стартовали.

Украинский валютный рынок в 2026 году остается управляемым и прогнозируемым настолько, насколько это разрешают военные условия. Ключевым якорем стабильности является позиция НБУ: интервенции и рекордные международные резервы удерживают курс в коридоре, сглаживая структурный дисбаланс между импортом и экспортом. Для бизнеса это означает возможность планировать бюджеты и контракты без ожидания резких курсовых шоков, но с обязательным учетом валютных рисков — особенно в расчетах по евро через кросс-курс USD/EUR. Для домохозяйств главный практический урок — не превращать валюту в инструмент спекуляции: дисциплинированный финплан, четкое понимание цели сбережений и выбор инструментов «от задачи», а не от эмоций, в итоге работают лучше попыток угадать движение курса.

Интервью провела и подготовила: Анна Захаревич, аналитик бизнеса, стратегии и экономики